Туризм и отдых

Правительство, стимулируя промышленность и тор­говлю, одновременно мелочно и бюрократически опекало ее. Всякое нарушение многочисленных регламентации каралось штрафами и конфискациями, составлявшими крупную доходную статью государственного бюджета. В течение первых нескольких лет своей работы Кольбер собрал в королевскую казну свыше 100 млн. ливров в виде штрафов и конфискаций. Растущая экономически бур­жуазия – промышленная и торговая – была недовольна своим политическим бесправием, государственной опекой, ненавидела расточительный королевский двор. Средние слои феодальных элементов враждебно реагировали на установление монопольно низких цен на хлеб, на рост цен на промышленные изделия вследствие запретительных пошлин на дешевые ввозные изделия. Положение трудя­щихся масс ухудшалось с каждым годом. Король и фео­дальная верхушка удовлетворялись экономической поли­тикой Кольбера постольку, поскольку она обеспечивала им приток средств на роскошную придворную жизнь. Шаткость внутреннего политико-экономического положе­ния страны, растущая потребность в деньгах толкали правящие круги на внешнюю экспансию. Войны против Испании, Голландии имели целью захватить промышлен­ные центры Фландрии и Голландии и тем самым расчистить дорогу французской промышленности на внешнем рынке. Многолетняя война, окончившаяся в 1668 г., принесла Франции ряд новых районов у Пиренеи и в Нидерландах, война же 1689 – 1700 гг. – ряд районов во Фландрии. Успешные войны в Европе не облегчили политико-эконо­мического положения в самой Франции, однако значитель­но повысили удельный вес ее в вопросах мировой полити­ки. Испания, а за ней Голландия к концу XVII века потеряли свое былое могущество в результате поражения со стороны Англии и Франции. В последние десятилетия XVII века Англия и Франция уже предстали друг перед другом как основные экономические конкуренты и полити­ческие враги. Обострения во взаимоотношениях их в Европе усиливались конкурентной борьбой в колониях. Огромные богатства, широкой волной притекавшие в течение многих десятилетий в Португалию, Испанию, Голландию, Англию из колоний, были особенно большой приманкой для пара­зитирующих верхов Франции. В годы Кольбера Франция являлась территориально крупнейшей колониальной дер­жавой: имела огромные территории в Канаде, Луизиане, Гвиане и др., однако торговые обороты ее с колониями были много ниже голландских и даже английских. В 1664 г. на особом совещании под председательством короля Коль­бер так характеризовал положение: «В Вест – Индии, откуда идут сахар, краски, табак и хлопок и где французы за­нимают различные острова, вся торговля находится в руках голландцев. Торговля с Левантом еще немного ведется через Марсель и почти целиком разорена неумелым упра­влением французских консулов, которые учреждены в ре­зультате договоров, заключенных в турецких городах Леванта с султанами. Торговля Балтийского и Северного морей находится в полном и бесспорном владении голланд­цев. Остается торговля внутри королевства…» В 1664 г. Кольбер восстановил организованные еще при Ришелье, но пришедшие в упадок ост-индскую и вест-индскую ком­пании, стремясь превратить их в источники обогащения королевского двора. Однако слабая ориентировка в коло­ниях, воровство начальствующего состава экспедиций и колониальной администрации, бюрократическая опека правительства, с одной стороны, и конкурентная борьба Голландии и Англии – с другой, снижали вы­годность колониальной торговли, – в результате постав­ленная задача оправдывалась далеко не в полной мере.

Совершенно очевидно, что при всех этих условиях такой знаток Индии, как Бернье, был очень ценен для Кольбера в вопросах колониальной политики и особенно при выработке плана действий отправившейся в 1669 г. в Индию вооруженной экспедиции из шести мощных для того времени военных кораблей. В наказе Кольбер пи­сал: «…Единственная и исключительная цель, предполо­женная его величеством, совершающим столь большой расход, как посылку значительной эскадры кораблей на долгое время, заключается в том, чтобы поставить ком­панию на столь крепкие и прочные основания, что она могла бы держаться самостоятельно, расти и процветать своими собственными силами». Для придворной знати Бернье был интересен не только рассказами об Индии, но и потому, что на его рассказах проверялись предположения о лучших и наиболее легких способах обогащения за счет Индии. Необходимо отметить, что паразитарная феодальная верхушка в поисках средств усиленно культивировала при дворе версию о якобы неограниченном праве короля на зем­ли и имущество своих подданных, подготовляя этим самым условия для экспроприации не только жалкого имущества трудящегося крестьянства и ремесленников, но и земель и собственности некоторой части буржуазии, средних и мелких феодалов. Рассказы Бернье о восточных деспо­тиях были использованы придворными кругами для еще большего  муссирования  выгодной  для  них  версии.

В одном из тайно распространявшихся в то время памфле­тов против короля и его придворных указывалось на следующий факт: «При Кольбере серьезно обсуждается вопрос, не может ли король вступить во владение всеми землями Франции, нельзя ли обратить все земли в коро­левский домен и сдавать их, кому захочет двор, не обращая внимания ни на давность владения, ни на наследственные, ни на какие бы то ни было другие права. Кольбер послал за одним знаменитым путешественником, который про­жил несколько лет при восточных дворах, и долго расспра­шивал его о том, как управляют на Востоке государствен­ными землями. Разговор заставил путешественника напи­сать письмо к Кольберу, в котором путешественник пока­зывает, что ужасная восточная тирания обратила в пустыни самые прекрасные страны Востока. На Востоке никто боль­ше не имеет земли на правах собственности; вот почему никто там не заботился о земле». Вряд ли будет ошибкой предположить, что всесильный Кольбер оказал большое влияние на характер записки Бернье; отсюда очевидно, что дальновидный Кольбер и Бернье были далеки от идеали­зации восточных деспотий. Итак, книга Бернье, с одной стороны, вооружала французский абсолютизм в его коло­ниальной политике в Индии, способствовала последую­щему (1674 – 1783 гг.) расширению французских владений в Индии, а с другой стороны, явилась средством для оппозиционных слоев в борьбе против абсолютизма.