Туризм и отдых

Методология книги Бернъе. Краткая политико – экономическая характеристика Индии в годы Ауренгзеба

Книга Бернье состоит из ряда отдельных работ, напи­санных им в разное время и в различных условиях. «Записка Кольберу» и «История последних политических пере­воротов в государстве Великого Могола» были написаны во Франции, по возвращении из Индии, в 1669 – 1670 гг.; письмо де ла Мот ле Вайе, датированное 1663 г., написано из Индии, а письмо Шапелену от 4/Х 1667 г. отправлено было из Шираза на обратном пути из Индии во Францию. Общей характерной чертой для всех этих работ Бернье является острая наблюдательность автора, способ­ность подмечать наиболее главное и существенное, что и было отмечено Марксом и Энгельсом.

Бернье был в полном смысле слова ярким представите­лем своего времени, так же как его учитель Гассенди, ока­завший на него огромное влияние. В методологическом отношении Бернье очень и очень напоминает Гассенди, поэтому оценка Гассенди, данная Марксом, во многом от­носится к Бернье. Гассенди был видной фигурой среди материалистов XVII века. Он выдержал ожесточенные бои против метафизиков, в частности против идеалиста Де­карта. Маркс так характеризует Гассенди: «Метафизика XVII столетия, главным представителем которой во Фран­ции был Декарт, должна была со дня своего рождения вести борьбу с материализмом. Материализм выступил против Декарта в лице Гассенди, возродившего эпикурийский материализм». Гассенди, выдающийся физик, математик и философ, возродивший атомистическую философию и этику Эпикура, был однако далеко не последовательным материалистом. Одновременное существование господствую­щих феодальных элементов с нарождающейся буржуазией являлось характерной чертой для Франции XVII века, что отражалось в идеологии Гассенди в виде эклектизма и по­пыток примирения материализма Эпикура с католицизмом. Маркс резко подчеркивает эту черту Гассенди: «Гассенди, освободивший Эпикура от интердикта, наложенного на него отцами церкви и всеми средними веками, этой эпохой воплощенного в жизнь бессмыслия, дает в своих очерках один только интересный момент. Он старается как-нибудь примирить свою католическую совесть со своим языческим знанием, Эпикура с церковью. Но это конечно был на­прасный труд». Бернье в методологическом отношении был последовательным учеником своего учителя. Мы не касаемся здесь комментаторских работ, написанных Бернье о Гассенди. В своей книге об Индии Бернье является, так же как и его учитель Гассенди, идеологическим выразите­лем компромисса абсолютистского феодализма и нарождаю­щейся буржуазии Франции. Основную причину падения феодальных восточных деспотий Бернье видит в отсутствии частной собственности на землю, в забвении закона «мое» и «твое». «Но было бы более целесообразным не только для подданных, но и для самого государства и государя, чтобы этот последний, как в наших государствах и коро­левствах, не являлся единственным собственником всех земель в государстве, чтобы у частных лиц было бы, как у нас, «мое» и «твое», – пишет Бернье в записке к Кольберу. Глубокие классовые противоречия французской феодаль­ной монархии не могли пройти незамеченными для наблю­дательного и вдумчивого Бернье. Несомненно, что Бернье по своему социальному положению и мировоззрению стоял ближе к третьему сословию, чем к феодальной верхушке. Однако Бернье не выступает с оппозицией против королев­ской власти. Он, как и вся буржуазия XVII века, искал компромисса с королевской властью, с феодализмом. Бернье не видит другой формы власти кроме королевской, другой государственной системы кроме монархии. Однако Бернье хотел бы придать феодальному абсолютизму бур­жуазный характер: за почтительными выражениями по адресу королевской власти, за похвалами преуспеванию экономики Франции сквозит беспокойство за дальнейшие судьбы существующего строя. «Не дай бог, чтобы наши евро­пейские монархи стали собственниками всех земель, кото­рыми владеют их подданные. Тогда их государства оказа­лись бы далеко не в том состоянии, в котором они нахо­дятся, не такими обработанными, населенными, хорошо застроенными, богатыми, культурными и цветущими, какими мы их видим теперь». Бернье нарочито умалчивает о политическом бесправии, жесточайшей эксплуатации, нужде, забитости трудящихся масс Франции. Его волнуют судьбы эксплуататорских классов, и он взывает к чувству самосохранения каждой из их прослоек: «Куда девались бы все эти князья, прелаты, дворянство, богатые буржуа, крупные купцы и славные ремесленники таких городов, как Париж, Лион, Тулуза, Руан и, если хотите, Лондон и много других». Итак – спасение в сохранении и развитии принципа «мое» и «твое», в укреплении «хорошего королевского управления». Бернье не похож на глашатаев Великой буржуазной революции 1789 г., так же как» нарождающаяся буржуазия XVII века, всячески искавшая ком­промисса с абсолютизмом, была не похожа на воинствую­щую буржуазию конца XVIII века, отправившую на гильотину Людовика XVI, разрушившую феодальные отношения.